OUR PARTNERS  

  Фонд Карнеги
Фонд Карнеги
 
  МИСИ
МИСИ
 
  Черноморский Форум
Черноморский Форум
 
  НАТО
НАТО
 
  International Centre for Black Sea Studies
International Centre for Black Sea Studies
 
  МинОбороны США
МинОбороны США
 
  Видання
Видання "Наука і оборона"
 
 
You are 1366124 visitor
Since September 2001
Дмитрий Штыбликов: «МОРСКОЙ ТЕРРОРИЗМ КАК СОСТАВЛЯЮЩАЯ ТЕРРОРИЗМА. УГРОЗЫ И ВЫЗОВЫ БЕЗОПАСНОСТИ»

Дмитрий ШТЫБЛИКОВ, руководитель международных программ Центра содействия изучению геополитических проблем Черноморского региона и евроатлантического сотрудничества «Номос»

Выступление на международной научно-практической конференции “МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В ЧЕРНОМОРСКОМ РЕГИОНЕ И ВОЗМОЖНЫЕ ВЫЗОВЫ МОРСКОГО ТЕРРОРИЗМА”, 19-20 октября 2004 года, Севастополь, Украина.

После 11 сентября мировое сообщество, особенно та его часть, которую можно отнести к западно-европейской цивилизации, встало перед угрозой терроризма. Заявлять, что такой угрозы не существовало раньше – пытаться обмануть самих себя. Однако место проведения, размах и последствия теракта 11 сентября заставили по иному оценить степень возникшей угрозы.

В двадцать первом веке терроризм, как уже давно предупреждали специалисты, будет играть значительную социальную роль, во многом определяющую современную политическую ситуацию. Вспомним хотя бы египетского политолога М. Сид Ахмеда: "Технологическое развитие, достигшее непредвиденных уровней в военной области, привело к тому, что война в классическом смысле слова стала невозможна, если не абсурдна. Поскольку абсурдность войны не означает окончания конфликта, борьба теперь грозит принять другие формы".

До 11 сентября 2001 года мир отказывался в это верить. Но теперь предупреждения специалистов оказываются жестокой реальностью: терроризм - это не только продолжение войны, это новая война, диктующая принципиально иные правила боя, инициаторы которой готовы на любые формы насилия и устрашения. Готов ли к этому остальной мир?

Сегодня "цивилизованному" Западу проще и удобнее вообще не признавать террористическую войну объявленной. Для Запада это по-прежнему бандиты, кучка неверных дикарей, сумасшедших, которых следует незамедлительно уничтожить. С одной стороны, они правы: вне всяких сомнений, убийц сорока пяти тысяч американцев следует уничтожить. Но, с другой стороны, как Европе, так и Америке невыгодно признать, что сентябрьские события в Соединенных Штатах - это начало тотального противостояния, корень которого кроется отнюдь не в одних лагерях талибов. Международная политика подавления и господства, процесс глобализации, обострение неравенства, рост социальной напряженности, безработицы и недовольства в самих странах Запада, а именно в США и в странах ЕС, - все это открывает новейшую страницу в истории человечества, где само слово "террор" подразумевает не только подлую агрессию камикадзе, пикирующих с неба вместе со ста пассажирами авиалайнера, но и любую силу, протестующую против политического и экономического курса Запада.

Было бы очень хорошо, чтобы спецслужбы США в ближайшее время отыскали виновников терактов и те понесли заслуженное наказание (до сих пор есть достаточно оснований сомневаться в том, что это были именно террористы с Ближнего Востока, а не подпольные американские националисты, такие, как "народная милиция", чьи сторонники есть во всех штатах), но Западу следует понять, что на этом список "обиженных и недовольных" не кончается и что речь идет даже не о цивилизационном конфликте между христианами и мусульманами, севером и югом. Сегодня следует говорить о куда более глубоком противоречии между "сильным", который считает себя вправе диктовать свои условия (случай несанкционированной бомбардировки Сербии, экономической блокады Ирака и Кубы, государственного переворота на Гренаде и проч.), и "слабым", который готов искать любые способы противостояния, в том числе терроризм - новую чудовищную форму войны, где трудно отыскать правого, но проще всего указать на крайнего и на изгоя - с точки зрения господствующей силы.

О терроризме сейчас говорят и пишут очень много. В условиях, когда в обществе создан мощный "дезинформационный вал" и разрушена системность видения картины, главной задачей, на взгляд автора, является четкое структурирование проблемы, фиксация главных аспектов ее видения и взаимосвязей между ними.

В последнее время при обосновании политических действий в число важнейших категорий выдвинулось понятие "терроризм". Это связано с необходимостью (для крупнейших политических сил) скрыть истинные стратегические цели своей деятельности.

Стратегическое планирование начинается с исследования состава действующих сил и их интересов. Далее должны учитываться их сильные и слабые стороны, наличные ресурсы для разных видов деятельности, условия обстановки. Только после этого - наиболее вероятные частные цели, способы и методы их достижения.

Терроризм - способ действий. Когда его берут отправной точкой, "отрезается" то, что надо рассматривать ранее: состав действующих сил, их стратегические интересы. Нарушается естественная логика рассмотрения вопроса. Вполне понятно, что борьбу можно вести только с какими-то силами, выделяя их прежде всего по объединяющим их интересам. Бороться со способом действий - абсурдно. Способ действий избирается участниками борьбы исходя из их возможностей и условий обстановки. А если борьба принимает радикальный характер, то ограничить использование способов действий практически невозможно.

Таким образом, в логико-методологическом аспекте новые подходы в политической эксплуатации термина "терроризм" обеспечивает выхолащивание смысла политической аргументации, забвение и даже полный отказ от давно осознанных и принятых международной общественностью представлений о нормах и справедливых основаниях для политических действий. Сосредоточение внимания на теме терроризма отодвигает в сторону реальные силы и их интересы, позволяет их маскировать перед лицом общественного сознания.[1]

Для полного анализа явлений, в борьбе с которыми сегодня объединилось «все прогрессивное человечество», необходимо выяснить как классифицировать акции, называемые в СМИ террористическими актами.

Прежде всего выясним значение терминов «террор» (терроризм, террористический акт) и «диверсия» (диверсионный акт).

Террор (терроризм).

В настоящее время существует два основных направления в исследовании проблем борьбы с терроризмом.

Первое направление связано с исследованием терроризма как международно-правовой категории политического характера. Последние годы отмечены появлением научных исследований другого направления, рассматривающих проблему терроризма сугубо с уголовно-правовых и криминологических позиций.

В настоящее время существует около 200 понятий терроризма, ни одно из которых не признано общепринятым. Такое положение обусловлено как сложностью самого явления, которым является терроризм, так и факторами субъективного характера, существующими на внутригосударственном и международном уровнях.

В современной юридической литературе (российской и украинской) под терроризмом (от лат. terror – страх, ужас) принято понимать использование насилия или угрозы его применения в отношении отдельных лиц, группы лиц или различных объектов с целью достижения политических, экономических, идеологических и иных выгодных террористам результатов.

Вместе с тем, анализ ряда работ российских авторов по определению понятия терроризма свидетельствует о том, что общим практически для всех исследователей при разработке определения является стремление более четко разграничить понятия “террор”, “терроризм”, “террористический акт”.

При этом среди ученых нет единого мнения по вопросу уголовно-правового определения понятия терроризма. Одни авторы (С.А. Эфиров, А.В. Наумов) полагают, что более плодотворно не искать универсальное определение терроризма, а следует ограничиться лишь некоторыми его признаками. По мнению других (А.Э. Жалинский), полезно было бы попытаться дать рабочее определение терроризма на правовом уровне. Сходное с этим мнение высказывают и некоторые зарубежные исследователи (например, А.-М. Лизен). Другие зарубежные авторы (например, В. Малиссон, С. Малиссон), напротив, не считают террор и терроризм понятиями, которые идентифицируются с четко определенными фактическими событиями, в силу широкого смыслового значения этих терминов.

По нашему мнению, под терроризмом следует понимать преступное деяние, состоящее в применении насилия или в угрозе насилием в отношении отдельных лиц либо группы лиц, сопровождающееся устрашением населения и преднамеренным созданием обстановки страха, подавленности, напряженности с целью оказания воздействия на принятие решений, выгодных для террористов и отличающееся повышенной общественной опасностью и публичным характером его совершения. При этом, цели террористов могут быть различными: религиозными, политическими, экономическими и т.д.

Таким образом, отличительной особенностью терроризма является преднамеренное создание обстановки страха, подавленности, напряженности. При этом, создается эта обстановка страха, напряженности не на индивидуальном или узкогрупповом уровне, а на уровне социальном и представляет собой объективно сложившийся социально-психологический фактор, воздействующий на других лиц и вынуждающий их к каким-либо действиям в интересах террористов или принятию их условий (например террористический акт в Испании 11 марта 2004 года, повлекший за собой вывод испанского контингента из Ирака и смену правительства). Игнорирование указанных обстоятельств приводит к тому, что к терроризму порой относят любые действия, породившие страх и беспокойство в социальной среде. Однако терроризм тем и отличается от других порождающих страх преступлений, что здесь страх возникает не сам по себе в результате получивших общественный резонанс деяний и создается виновными не ради самого страха, а ради других целей, и служит своеобразным объективным рычагом целенаправленного воздействия, при котором создание обстановки страха выступает не в качестве цели, а в качестве средства достижения цели. Таким образом, создание обстановки страха есть выражение терроризма, проявление его сути, а не его конечная цель.[2]

Терроризм, обеспечивая психологическую дестабилизацию общественности, является мощнейшим инструментом информационно-психологической войны. Как правило, не столько прямой ущерб от террористических актов, сколько реакция на возникшую угрозу для широкого круга людей и организаций является главной целью террористов. Угроза страшнее исполнения, поскольку технически реализовать массовое исполнение терактов практически невозможно, а угроза существует для всех, она становится массовой.

Диверсия.

Диверсия направлена на экономическое и оборонное ослабление государства.

Предметом диверсии являются материальные объекты, относящиеся к любой форме собственности. Прежде всего, ими становятся объекты энергетики, оборонной промышленности, транспорта (железнодорожного, воздушного, морского и магистрального трубопроводного), государственной инфраструктуры (политические и финансовые центры), военные объекты и др. В частности, это могут быть: атомные и другие электростанции; линии электропередач и связи; нефте- и газопроводы; шахты; туннели; мосты; плотины; системы тепло- и водоснабжения; склады вооружения, горючего и продовольствия; информационно-вычислительные и телевизионные центры и т.д.

По объективной стороне диверсия представляет собой совершение взрыва, поджога или иных действий, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений путей и средств сообщения, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения.

К иным действиям могут относиться: устройство обвалов, затоплений, аварий, катастроф, крушений, в том числе путем нарушения технологических режимов или правил безопасности; выведение из строя отдельных деталей или узлов, приводящее к повреждению важного объекта (например, снятие реле или трансформатора, относящихся к системе железнодорожной или аэродромной сигнализации); применение ракетно-артиллерийского оружия, машин и механизмов для разрушения и повреждения объектов и т.п.

Обязательным признаком состава диверсии является цель подрыва экономической безопасности и обороноспособности государства. По этой цели диверсия отличается от терроризма и других схожих преступлений.

Мотивами диверсии могут быть неприятие конституционного строя, враждебное отношение к государственной власти, политическая месть, корысть, исполнение наемнических обязательств, выполнение решения организации и др.

Таким образом, главное отличие террористического акта от диверсии это цели. При проведении террористического акта главной целью является оказание влияния на определенные группы лиц, принимающих политические (экономические и др.) решения, через создание обстановки страха на социальном уровне. Главная цель диверсии это подрыв безопасности (экономической, политической, экологической и т.д.) и обороноспособности государства.

Таким образом акции проведенные 11 сентября в США можно отнести к диверсионным акциям.

В октябре 2001 года бывший сотрудник службы внешней разведки КГБ СССР, специалист по антитеррору, председатель исполкома движения «Евразия» Петр Суслов заявил по поводу событий 11 сентября следующее:

«…При проведении теракта его организатор, как правило, берет на себя ответственность и, угрожая повторением акции, выдвигает свои требования. В случае с уничтожением Всемирного торгового центра (ВТЦ) в Нью-Йорке и атаки на Пентагон такую ответственность никто на себя не брал. Только через два с половиной месяца в этом «сознался» руководитель экстремистской исламской организации «Аль-Каида» Усама бен Ладен. Учитывая причастность мусульманских экстремистов к взрывам американского посольства в Бейруте (48 человек убиты, 120 ранены), к атаке камикадзе-одиночки на казармы американских и французских солдат в том же Бейруте (убиты 241 американец и 56 французов) и взрыву американского эсминца «Коэл» в аденском порту (погибли 17 моряков, кораблю нанесены серьезные повреждения), вполне логично объявить его виновным и в сентябрьской трагедии. …Для подготовки акции такого масштаба необходимо большое количество людей и по времени – не менее года. При таких сроках и количестве действующих лиц избежать утечки информации о подготовке теракта практически невозможно. Можно с полной уверенностью утверждать, что ни одна из существующих в мире известных террористических организаций на это не способна. Такое под силу лишь спецслужбе большого государства. Странам со слабой экономикой такое не по плечу. …Наконец, последнее. Диверсии проводятся силами особого назначения одного государства против другого только во время войны или в период подготовки к ней. Сразу после теракта Америка в лице президента Буша, бросив лозунг «Кто не с нами, тот против нас!», начала подготовку к войне, заявив, что «США сами определят государства – пособников террористов, с которыми нужно рассчитаться.»[3]

Необходимо напомнить, что до и после 11 сентября мир потрясло немало акций: 23 октября 2002 года в Москве на Дубровке, 11 сентября 2004 года в Мадриде, 1 сентября в Беслане и многие другие. По мнению автора, все эти акции, учитывая «террористическую войну», которая сегодня охватила почти треть мира, можно обозначить как диверсионно-террористические акты.

Кто все же стоит за террористической войной?

Современный терроризм характеризуется резко возросшей технической оснащенностью, высоким уровнем организации, наличием значительных финансовых средств. Его главная отличительная черта – это размывание границ между международным и внутренним терроризмом. Расширяются связи террористических организаций с наркобизнесом и незаконной торговлей оружием. Заметна динамика роста террористических групп в современном мире.

Но, на сегодняшний день в мире существует не много групп, способных по своим финансовым, военным и интеллектуальным возможностям осуществить подобный террористический акт. Помимо исламских радикалов, это латиноамериканские наркоторговцы, связанные с ультралевым движением, и их alter ego, ультраправые - расисты, фашисты, традиционалисты, борцы с масонами и наследники ветеранов СС всех мастей, широко представленные и в Европе, и в Латинской Америке и в самих Штатах. Возможно, что 11 сентября интересы всех этих групп каким-то образом пересеклись. Очень странно выглядят фанатичные угонщики-самоубийцы с бритвами в руках, поддерживаемые мощнейшей хакерской атакой на диспетчерские центры американских аэропортов, и уж совсем непонятно, каким образом подготовка такого террористического акта могла пройти незамеченной?

При это существует и другая точка зрения: большинство крупных актов террора были осуществлены по крайней мере при патронировании исполнителей со стороны профессиональных государственных спецслужб или спецслужб транснациональных компаний (международных холдингов и т.д.). Иначе их невозможно было бы обеспечить организационно и технически, обеспечить скрытность подготовки и недосягаемость главных авторов. С точки зрения интересов официально объявленных авторов террористических действий, представляемых ими сил, такие действия стратегически бессмысленны, а практически они наносят ущерб им самим. Очевидно, что от лица социальных сил, обвиняемых в терроризме, чаще всего действуют провокаторы, руководимые их противниками.

Исходя из вышесказанного, одним из главных моментов объединяющим две эти точки зрения является финансовое обеспечение. Очевидно, что это может быть и самым уязвимым местом диверсионно-террористичеких актов. Поэтому, на сегодняшний день, наверное, самой доступной и действенной превентивной мерой противодействия, является создание в первую очередь правовой базы и соответствующих органов для мониторинга и пресечения финансовых потоков, которые используются для проведения диверсионно-террористических актов. Важно отметить, что правовая база должна быть создана как внутри государства, так и на международном уровне

Необходимо отметить, что терроризм как форма асимметричного ведения боевых действий имеет одной из составляющих морской компонент. Подтверждением тому является хорошо организованный теракт против американского эсминца "Коул" 12 октября 2000 года в гавани Адена (Йемен). В результате мощнейшего взрыва погибли 17 моряков, 42 человека получили ранения. Корабль фактически был выведен из строя. Ярким примером может служить и атака на французский танкер «Лимбург» в октябре 2002 года.

В прошлом году одну из ячеек "Аль-Каиды" раскрыли и обезвредили в Марокко, предотвратив тем самым теракты террористов-смертников на маленьких быстроходных лодках с взрывчаткой на борту против американских и британских военных кораблей в Гибралтарском проливе.

В открытом море корабли относительно защищены от террористических ударов. Но в портах, на рейде, каналах, где маневренность сильно ограничена, у террористов есть потенциальные возможности для атак. При этом чаще всего террористы прибегают к излюбленной тактике нападения с воды: они используют небольшие скоростные лодки, управляемые командами смертников. Также не следует исключать возможного нападения на суда с воздуха с помощью радиоуправляемых или управляемых смертниками спортивных самолетов, начиненных взрывчаткой. Корабли террористов тщательно маскируются, а сами террористы притворяются рыбаками или спортсменами. Например, при захвате итальянского круизного судна "Аккиле Лауро" в 1985 году террористы взошли на борт как туристы.

Необходимо отметить, что сегодня мировой рынок вооружений изобилует технологиями для строительства подходящих для этих целей судов, а также соответствующим оборудованием, оружием и боеприпасами. Распространение оружия, боеприпасов, боевых отравляющих веществ или ядерных материалов в настоящий момент приобрело грандиозный размах. Спецоборудование для гражданских судов, спортивных водолазов или летчиков во всем мире также можно без проблем приобретать и использовать в военных и соответственно террористических целях. Так, в 2000 году в руки колумбийской полиции попала подводная лодка, которую местные наркодилеры хотели использовать для транспортировки наркотиков. Лодка вмещала от 150 до 200 тонн зелья и имела 12 человек команды.

О мерах безопасности при террористическом нападении заговорили сразу после случая с "Коулом" и попытками терактов в Марокко. Разумеется, на открытой воде террористы не посмеют атаковать, например, хорошо защищенный авианосец. Однако ситуация резко меняется в прибрежных водах, где существует угроза террористического нападения с помощью мин, спортивных самолетов и т.д.

Специалисты все чаще говорят о так называемом "морском терроризме", способном существенно дестабилизировать военно-политическую обстановку во многих регионах мира. Например, угрозу представляют контейнеровозы, которые могут быть захвачены террористами и взорваны в гавани большого портового города (скажем, Нью-Йорка). Если представить, что такое судно имеет на борту химическое и биологическое оружие, то катастрофические последствия такого теракта даже трудно себе представить.

Как пишет "Джейн'с дифенс уикли" в соответствии с международной практикой, большинство судов, выходящих на маршруты, пролегающие на значительном удалении от береговой линии, совершают плавание в одиночку или в сопровождении небольшого конвоя. Обычно на их борту ценные грузы или легковоспламеняющиеся материалы, такие как нефть или природный сжиженный газ. И что наиболее важно, большинство ключевых торговых маршрутов пролегают через «мертвые зоны», такие как Малакский пролив (Видеозаписи, перехваченные у террористов из "Джемаа ислами" малазийской морской полицией, напрямую указывают на то, что террористические организации внимательно наблюдают и тщательно готовят операцию в проливе). Нападение на судно в подобном месте повлечет за собой не только кораблекрушение, но и заблокирует работу торгового маршрута в целом. А кораблекрушение танкера, перевозящего нефть, может повлечь за собой масштабную экологическую катастрофу.

Морской торговый флот это огромная и хаотичная структура. Грузовые суда могут принадлежать одной стране, находиться в территориальных водах другой и ходить по торговому маршруту под флагом третей. Команда обычно состоит из людей разных национальностей, и контракты заключаются на короткий период времени. Любое судно, перевозящее ценный груз, например нефть, может стать мишенью для террористов.

Согласно данным наиболее авторитетного в таких вопросах британского агентства «Ллойд», прежде более 90 процентов терактов на море имели место в акватории морей у побережья развивающихся стран, руководители которых были некомпетентны в борьбе с экстремистами и не обладали для этого силами и средствами.

Однако в последнем пятилетии морские террористы, используя все более современные суда и боевые средства, стали переносить свои операции к берегам наиболее цивилизованных государств, вторгаясь порой в их территориальные воды, агрессивно атакуя в портах и на рейдах. Возникла опасность захвата и потопления гигантских круизных лайнеров в открытом море.

Кроме кораблей для морских террористов привлекательной мишенью могут служить нефтяные терминалы. Нефтяные терминалы, скважины и причалы более уязвимы, чем военные корабли, потому что речь идет о неподвижных объектах. Кроме того, у побережья катера и парусные лодки могут легко затеряться среди других участников местного морского движения. В Басре момент нанесения удара выбирался очень тщательно: одновременное на терминал должны были прибыть два танкера для загрузки двух миллионов баррелей нефти в каждый.

"Если бы террористам удалось совершить хотя бы на одном танкере взрыв, сравнимый по мощности с теми, что поразили американский военный корабль и французский танкер «Лимбург», – поясняет Джеймс Фей, эксперт по воспламеняющимся жидкостям, – то образовавшийся огненный шар мог бы уничтожить все в радиусе 800 метров".

Кроме того, принимая во внимание, что речь идет об иракском морском нефтяном терминале, результат был бы просто катастрофическим: был бы прекращен экспорт нефти, около 1,6 млн баррелей в день, обеспечивающий основной приток средств, которые покрывают расходы на реконструкцию. Говоря об экономическом ущербе, к которому бы привела подобная террористическая акция, необходимо учитывать то, что северный иракский трубопровод с терминалом в Турции на протяжении нескольких недель функционирует нестабильно по причине непрекращающихся актов саботажа.

Совокупность стратегических, экономических и природных угроз послужила причиной того, что в Пентагоне решили бороться с угрозой катеров-камикадзе радикальными методами. В ближайшее время в качестве контрмер будет развернуто масштабное присутствие снайперов и сторожевых катеров, а также будет продолжаться осуществление постоянных повторяющихся проверок; в ходе одной из них погибли три американских моряка.[5]

На сегодняшний день, морской терроризм особенно ярко выражен в Юго-Восточной Азии. Здесь необходимо, прежде всего, упомянуть террористическую организацию LTTE ("Тигры освобождения Тамил Эламы"), борющейся за независимое государство тамилов на Шри-Ланке. "Тигры" имеют военную организацию и располагают богатым тактическим арсеналом для войны на море. Их военно-морские силы – "морские тигры" – образуют мощную "земноводную" преступную группировку, включающую около 3000 бойцов. "Морские тигры" сами производят мины и иные подводные взрывчатые вещества, экспериментируют с торпедами. Это говорит о том, что они располагают необходимым оборудованием, неплохой научно-технической базой и специалистами. Известно, что им удалось даже самостоятельно сконструировать подводную мини-лодку, которая, однако, попала в руки индийских спецслужб.

Об эффективности деятельности "морских тигров" говорит статистика: с 1989 года они пустили на дно почти треть (!) всего флота Шри-Ланки. Нагруженная взрывчаткой лодка, управляемая командой смертников, потопила самый большой военный корабль Шри-Ланки "Sagarawardana" (водоизмещением 350 тонн). Наряду с многочисленными террористическими актами "морские тигры" участвуют и в пиратстве, при этом используют для этих целей рыболовецкие и торговые суда. Иногда бойцы LTTE маскируют свои суда под патрульные катера морского флота Шри-Ланки, а сами облачаются в форму национальных ВМС. LTTE владеет также собственными торговыми судами, которые ходят под флагами Гондураса, Панамы, Либерии или Кипра. Эти корабли транспортируют наряду с обычными торговыми грузами также боеприпасы и оружие, перевозят наркотики и нелегальных эмигрантов.

Американской разведке стал известен факт финансирования нефтяными шейхами, в частности из Катара и Бахрейна, морских боевых отрядов ХАМАСа и «Исламского джихада». Особое внимание ЦРУ привлекло наличие в них подразделений хорошо подготовленных боевых пловцов, обучение которых весьма сложное и не быстрое дело.

Оказалось, что эти «фрагменты» используют снаряжение советского типа и производства: дыхательные аппараты замкнутого цикла СЛВИ – 57, боевые акваланги АВМ – 1 и подводные транспортировщики «Протей – 3». Настораживает, что методика действий палестинских легких водолазов практически неотлична от той, которая применялась разведывательно-диверсионными подразделениями ГРУ ГШ, носившими кодовое наименование «Дельфин».

Эти отряды были расформированы в начале 90-х годов, и отлично подготовленные подводные спецназовцы оказались не у дел. Между тем среди них было немало уроженцев Северного Кавказа, Башкирии, Татарстана - мусульманских ареалов Российской Федерации. Существуют данные, что некоторые из этих ценнейших специалистов, не будучи востребованы на родине, могли оказаться там, где их знания и опыт были бы оплачены. В том числе – на Ближнем Востоке.

Наконец, недавно в средствах массовой информации появились данные, что в документах руководства «Аль-Каеды», найденных в Афганистане, обнаружены разработки массированных атак восточного побережья Соединенных Штатов при помощи грузовых судов, принадлежащих Бен Ладену. Планировалось оснастить не менее пяти таких кораблей установками типа «Скад», закупив их в Ираке. Корабли, имея ракетные установки в трюмах, должны были приблизиться к территориальным водам США на дальность полета ракет (не менее 300 миль) и обстрелять ими крупные города Новой Англии.

В настоящее время руководители морских террористов консолидировали свои усилия, что привело к смещению «центра тяжести» их деятельности на Ближний и Средний Восток и в Западную Атлантику. Военные аналитики считают, что перед ними открылись возможности более широкого взаимодействия с аналогичными организациями самой разной экстремистской направленности.

Все вышеперечисленные существующие и предполагаемые угрозы морских диверсионно-террористических актов, как свидетельствуют факты, требуют достаточно больших финансовых затрат для их подготовки. Поэтому, повторюсь, самой доступной и действенной превентивной мерой противодействия, является создание в первую очередь правовой базы и соответствующих органов для мониторинга и пресечения финансовых потоков, которые используются для проведения диверсионно-террористических актов. Необходимо подчеркнуть тот факт, что автор понимает, что эти меры должны проводиться в комплексе с другими мерами как превентивными, так и созданием и подготовкой соответствующих служб и подразделений для быстрого реагирования на угрозу подобных диверсионно-террористических актов и для ликвидации их последствий.

Таким образом:

Терроризм, на сегодняшний день, это новая война, диктующая принципиально иные правила боя, инициаторы которой готовы на любые формы насилия и устрашения. Главное отличие террористического акта от диверсии это цели. При проведении террористического акта главной целью является оказание влияния на определенные группы лиц, принимающих политические (экономические и др.) решения, через создание обстановки страха на социальном уровне. Главная цель диверсии это подрыв безопасности (экономической, политической, экологической и т.д.) и обороноспособности государства.(террористическая война).

Первая волна международного терроризма, начало которой относится западными аналитиками к 1968 году, прокатилась по многим странам мира многочисленными терактами преимущественно на авиалиниях и воздушных лайнерах. После принятия правительственными и коммерческими авиакомпаниями соответствующих мер безопасности по защите самолетов гражданской авиации атаки террористов перекинулись на наземные цели: аэропорты, дипломатические миссии, отдельных представителей большого бизнеса и политического истеблишмента, что также не осталось без внимания служб безопасности большинства стран. Сужение кольца противодействия терроризму на земле и в воздухе, особенно после серии беспрецедентных атак камикадзе, в сентябре 2001 года на здания МТЦ в Нью-Йорке и Пентагон в Вашингтоне, вынуждают террористов подыскивать новые, менее защищенные объекты для нападения. По мнению многих зарубежных обозревателей, в настоящее время и в ближайшем будущем международный терроризм сосредоточит свою диверсионную деятельность, по всей вероятности, на более доступных, морских, целях - коммерческих водных коммуникациях, океанских транспортных и пассажирских судах.

Инвестирования ВМС большинства стран в средства защиты своей инфраструктуры и ведения асимметричных боевых действий на море явно неадекватны существующей угрозе (некоторые сдвиги отмечались на ряде направлений борьбы против пиратских действий). И хотя это положение в ближайшей или среднесрочной перспективе может быть выправлено, морской терроризм будет в обозримом будущем представлять, по заключению западных экспертов, ощутимую угрозу военному и торговому судоходству.

Все существующие и предполагаемые угрозы диверсионно-террористических актов (и особенно их морской составляющей), требуют достаточно больших финансовых затрат для их подготовки. Поэтому, самой доступной и действенной превентивной мерой противодействия им, является создание в первую очередь правовой базы и соответствующих органов для мониторинга и пресечения финансовых потоков, которые используются для проведения диверсионно-террористических актов. Эти меры должны проводиться в комплексе с другими мерами как превентивными, так и созданием и подготовкой соответствующих служб и подразделений для быстрого реагирования на угрозу подобных диверсионно-террористических актов и для ликвидации их последствий.

Ссылки:

1) Константин Соколов, Независимая Газета, 09.09.04г.

2) Константин Соколов, Независимая Газета, 09.09.04г.

3) www.rgz.ru «РОССІЯ» №(1)388 10.12.2001

4) «Под угрозой нападения магистральные морские маршруты», Инфорос по материалам «Джейн'c дифенс уикли», 23.07.2004

5) Маурицио Молинари, «Нефтепроводам и танкерам угрожают иракские "подводные террористы"», InoPressa, 26.10.2004


 


ПРОГРАММА БЕЗОПАСНОСТИ ЧЕРНОМОРСКОГО РЕГИОНА - 2008

CD презентация

Ежегодный бюллетень


ПУБЛИКАЦИИ
 

Посол Азер Худиев - Китай- Азербайджан - Грузия - Украина

 

Tedo Japaridze - Foreign Policy or Battle Cry?

 

Институт Европы: Средиземноморье-Черноморье-Каспий

 
ЕЩЕ  
   
РАДУЕМСЯ ВАШИМ УСПЕХАМ!
 
Григол Мгалоблишвили назначен послом Грузии в НАТО


Send your congratulations
 
Генерал-лейтенант Уильям Фрейзер был назначен помощником начальника ОКНШ

Send your congratulations
 
Александру Котоара-Николае из Румынии получил звание бригадного генерала

Send your congratulations
 
Генерал Майор Драго Луврич был назначен военным представителем Хорватии в НАТО

Send your congratulations
 
Г-н Микола Кулинич был назначен послом Украины в Японии

Send your congratulations
 
ЕЩЕ
 
Empty or InValid Ad file
 
 

 

©2001—2019 Black Sea Security Program. All rights reserved.